Настроение осень

Когда придет октябрь — уходи,
По сторонам презрительно гляди,
Кого угодно можешь целовать,
Обманывать, губить и б***овать,
До омерзенья, до безумья пить.
Но в октябре не начинай любить…

День будет длинным, а вечер — негромким.
Кто-то всплакнёт осторожно в сторонке,
кто-то дотянется прямо до кромки
неба, осеннего в дым.

Думаешь, это, как в сказке — всё просто?
Думаешь, это — такая вот осень?
Что б ты ни думал, не нужно вопросов,
их перепутаешь ты.

Тут у меня всё — ни шатко ни валко:
строк — откровенно огромная свалка.
Их бы… Да им бы… И всё-таки жалко
серых своих голубят.
… показать весь текст …

да ладно-ладно, уже октябрь, и стёкла стынут, и бла-бла-бла.
и руки прячь не к нему под кофту, а в свои длинные рукава,
и говори ему, как сумела прожить три месяца без тепла
его ладоней и его тела. пускай обрадуется — жива.
да ладно-ладно, он тоже курит, и воет ночью, и спит один.
его какая-нибудь ревнует, он ей и воин, и господин.
а ты живи, как жила до встречи: пятьсот друзей, никаких мужчин, холодных пальцев не ждут ни плечи и ни царапины чьих-то спин.
вот и сиди как сидела раньше: окно на третьем — твой выход в свет. друзья приносят тебе подачки из апельсинов и сигарет.
давно уже нет семьи и денег, да и кота теперь тоже нет.
кого волнует чужое горе, когда тебе уже столько лет.
уехать в Питер, курить до хрипа, спать с нелюбимыми /как сейчас/,
найти нахала или кумира, чтоб выше ростом и бездна глаз.
кого волнует, с кем спит сегодня твой коронованный друг на час?
какая ра
… показать весь текст …

То ли осень виной, то ли новости,
только чуйка доносит, что вскорости —
в пору самых коротких дней —
будет всё куда как страшней.

Полуголая корчится рощица,
в наглом ветре пропаще полощется.
День короткий, длинная ночь.
Пережить бы их, перемочь.

Понимаешь, всё ещё будет, или было, но повторится, мы с утра умываем лица, лица воли и окна судеб, а там солнышко улыбнулось, а там дождик зовёт на грабли, где ничто не мешает плакать, среди счастья радуг и улиц. Светлый дождик течёт по лицам, светлый дождик стучит по крышам, может дождику тоже надо, чтобы кто-то его услышал, он так весело барабанит, оживляя цветы и травы, никого вода не обманет, ни надежду, ни переправу, она честно качает лодки, от огня защищает сушу и душа, от её щекотки молодеет под звоном душа, вместе с нею струится время, нас неся до своих пределов, куда воля, как средство от лени, бодро двигает дело и тело.

У осени холодное лицо…
Пронизывающий ветром взгляд.
На тонком пальце обручальное кольцо,
Стремительной походкой шагом шаг.

Не повернется. Не оглянется назад.

И руки осени всё так же холодны.
И листопад вместо платка на плечи.
У осени холодное лицо
Но не душа. Душа свечой в ней теплится

И сердце ждет с надеждой с кем-то встречи.
… показать весь текст …

Утонули деревья в лужах,

Опрокинулось в лужи небо,

Только ветер по саду кружит

Пожелтевшую листьев небыль.

А давно ли гуляка — ветер

У деревьев прически метил

Растрепать. И, обняв их грубо,
… показать весь текст …

Запах кофе. Обрывки музыки.
Улиц города сбивчивый ритм.
Это утро проснулось простуженным
И немного хрипло звучит.
Шляпы зонтиков разбредаются,
Мокрым глянцем блестит асфальт.
И в поверхности луж отражается
Серых туч тяжелая шаль.
Я надену свитер марсаловый,
К уху музыку подключу.
Тёплый тост, грейпфрут коралловый…
От простуды свое утро лечу.

Костры в дожде смиренно умирают,
Сквозь сумерки иду в простывший дом.
Здесь голоса блаженных замирают
Над выцветшим индиговым прудом.

Пришла пора, где разбавленье красок
Вполне обычно, но спешить нельзя,
Когда сосед — спиртных напитков классик,
В который раз зовёт меня в друзья.

Остановлюсь вблизи плакучей ивы,
Перекрещусь на зыбкие круги
В протоке цвета перезревшей сливы,
Где хлюпают худые сапоги.

Бывает иногда — внутри такая тишь,
прозрачная вода, и ты в нее глядишь,
и ты — лишь медный грош, ты — божий и ничей,
и сразу не поймешь, тебя накрыло чем…

Вдруг вызовут испуг — и клавесинный Бах,
и тополиный пух на дрогнувших губах.
Весь белый свет любя и обратившись в слух,
почувствуешь себя монеткой на полу…

Фонарь у шапито, фигурка на мосту…
И ты давно никто — пылинка на свету,
со всеми заодно, ты — эхо от звонка,
и слово, как зерно, и речь твоя легка.